«Россияне» — оркестр народных инструментов, который раскрывает русскую душу

Оркестр русских народных инструментов «Россияне» — один из ведущих творческих коллективов Тамбовской области. Он был основан 1 апреля 1991 года заслуженным деятелем искусств России, профессором Юрием Храмовым. Сегодня коллектив сохраняет статус ведущего профессионального оркестра региона. В его репертуаре — народная музыка, переложение классики, оригинальные сочинения для русского народного оркестра. Оркестр активно участвует в фестивалях, в том числе в Рахманиновском, и неоднократно становился лауреатом всероссийских и международных фестивалей. Деятельность коллектива играет ключевую роль в сохранении и популяризации народной музыки в Тамбовской области.

В начале апреля на сцене драматического театра в Тамбове прошёл юбилейный концерт оркестра русских народных инструментов «Россияне», посвящённый 35-летию коллектива и творчеству Сергею Васильевича Рахманинова.

— Да, это наш день рождения. Так случилось, что в этот «несерьёзный» день произошёл такой поворот в моей судьбе, если угодно. В юные годы, когда начал всерьёз заниматься дирижированием, мечтой номер один было — в каком угодно качестве: третьим или четвёртым дирижёром или стажёром быть за дирижёрским пультом профессионального филармонического оркестра. И вот 1 апреля 1991 года мне удалось ни много ни мало основать свой собственный. То есть, я в качестве главного дирижёра, художественного руководителя профессионального филармонического, теперь уже оркестра. Так что, сбылась мечта, — рассказывает Юрий Храмов.

— Тридцать пять лет. Конечно, очень большой путь был проделан за это время. Расскажите, как формировался репертуар «Россиян» на протяжении этих 35-ти лет?

— Это отдельный разговор, непростой и долгий, наверное. Я помню, было время, когда я, буквально, загибая пальцы, знал точно, сколько у нас в репертуаре произведений, потому что их было поначалу блок из пяти-семи, допустим, потом восемь-девять. Доставались они, честно говоря, по-разному и частенько довольно трудно. Потом протоптал тропинку в библиотеку Осиповского оркестра в Москве. Если бы лет пятнадцать, а то и все двадцать, не удавалось там приобретать партитуры, наверное, очень трудно было бы формировать репертуар, а произведений должно быть много. Особенно когда мы перешли из научно-методического центра при управлении культуры под крышу филармонии, там с нас стали требовать определенное количество концертов, а повторяться из концерта в концерт с одним и тем же репертуаром невозможно. Приходилось его часто менять. Осиповский оркестр выручал здорово. Что-то приходилось инструментовать самому. А сейчас у нас, в рядах оркестра, появилось несколько очень-очень хороших инструментовщиков, своих специалистов грамотных, они делают ничуть не хуже, может быть и лучше меня. Я всё реже этим занимаюсь, так что с репертуаром особых проблем нет.

— Ваш поход к дирижированию как-то менялся с годами?

— Наверное, никакой Америки не открою — с годами всё больше понимаю, что дирижировать надо не для зрителей, а для конечного результата через оркестр. И если оркестру этого достаточно, им понятно, то я вот этим, в принципе, и ограничиваюсь. Во всяком случае, всё больше отвергаю какие-то дешёвые трюки, которые нравятся большой части публики. Нет, это не моё. Если меня удовлетворяет результат, которого я добиваюсь, я ограничусь этим набором действий, так сказать… Ну, допустим, ладно, поначалу, работая над сложным произведением, бывает приходится выкладываться гораздо больше. А когда видишь прекрасно, что оркестру это давно уже понятно, зачем тогда: ради кого и ради чего?

— То есть сейчас у вас уже сложились какие-то такие наработанные техники, которые вы используете?

— В общем-то, да. И меня радует то, что основной состав оркестра меняется не слишком быстро, не слишком часто. Текучки у нас, несмотря ни на что, нет. Так вот они всё больше понимают мой язык дирижёрского жеста и поэтому как-то преувеличивать свои действия с этой целью не приходится.

Надо ответственно подходить к своей дирижёрской технике. Некоторые вообще считают, что не очень важно всерьёз учиться этому ремеслу, чисто двигательно овладевать этими как бы секретами. Есть масса в истории примеров, когда из рядового, потенциально способного, талантливого — я не про себя — оркестранта делают дирижёра. Он прекрасно знает репертуар, знает, каким должно быть это музыкальное произведение. Что-то случилось с дирижёром, его остальные оркестранты заставили стать за дирижёрский пульт, и он через две-три репетиции считает, что он уже дирижёр. И многие в публике тоже не очень понимают, а что, собственно, в этом мудрёного-то? Оркестранты успешно справляются с любыми текстовыми сложностями, в любом темпе. Кто, кроме дирижёра, может сплотить, органично слить усилия наилучшим образом, объединить всех оркестрантов? Музыканты играют совершенно разные тексты сплошь и рядом одновременно. Надо из этого делать какую-то законченную, убедительную звуковую картину, без профессионально готового к таким вещам дирижёра, ничего не получится.

Профессиональные дирижёры зачем-то всю жизнь совершенствуют свой язык дирижёрского жеста, стремясь к тому, чтобы этот язык был понят оркестром не наполовину, даже не на три четверти, не на девяносто процентов, а в идеале на все сто. А это же очень, очень непросто. Предполагается, что, наверное, и оркестранты должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы этот язык понимать. Надеюсь, что есть встречное стремление найти общее, так сказать, понимание этого языка дирижёрского жеста.

— А как вы считаете, в чём главный секрет успеха «Россиян» на сегодняшний день?

— Со времён Василия Андреева, создавшего уникальный жанр народно-инструментального искусства, в России-матушке всё-таки нет настоящего признания Русского народного оркестра как музыкального организма. С другой стороны, и признания этой простой, но важной мысли тоже, мне кажется, до сих пор нет. Возьмём мощный симфонический оркестр, на который веками работали гениальные композиторы, как говорится, всех времён и всех народов. Там накопился огромный массив гениальной музыки. Наверное, благодаря этому симфонический оркестр завоевал весь мир. Почему бы не пойти этим же путём? Мы как оркестр народных инструментов универсальны, нельзя нас недооценивать. Мы в состоянии сыграть практически всё. Но, понимаете, в чём дело? Русский народный оркестр — уникален, представить его в другой стране, в отличие от симфонического оркестра, невозможно. Русский народный оркестр — это территория души для русских. Речь идёт о территории души для русских по духу, тех, для кого наши нравственные, духовные ценности — это не пустые слова.

Я хочу сказать, что если вы хотите знать о России больше, слушайте русский народный оркестр. Наша программа «Фантазия на русскую тему» (6+) чему посвящена? Хотим напомнить прекрасные русские песни. Я спрашиваю у студентов-музыкантов: ребят, кто больше назовёт народных песен? Ни одной назвать не могут. И не удивительно. Где мы их слышим? А если мы и слышим, то  что-то в «попсовом формате», что и русской народной песней назвать-то нельзя. Митрофан Пятницкий говорил: «У тех, кто не поёт песен своих отцов и дедов, Родины нет!», я его часто цитирую. Знаете, страшные слова, но… Но это же про нас сегодняшних.

— Какой совет вы бы дали начинающим музыкантам?

— Азами музыкального искусства стоит овладевать всем. Хотя бы для того, чтобы быть способным понять и оценить настоящую, содержательную музыку. А вот идти в серьезную музыку как в профессию — тысячу раз подумай. Гарантированно обеспеченно жить, скорее всего, не будешь, а если ощущаешь себя в этом деле как в своём, не можешь без него обходиться, иди к нам. Придёшь, будешь нашим человеком, будем делать вместе святое дело.