Тайна

Мир прекрасен, даже если смотреть на него из окна или из-под старого развесистого клёна. Девочка по имени Таля принимала его с любовью, не тая в душе обиды за своё несчастье: она не могла ходить.
У девочки не было друзей, кроме синего неба, старого клёна да серого камня, из-под которого струилась чистая родниковая вода.
Иногда прилетала кукушка, птичка серая, одинокая, и всегда жаловалась Талиньке на свою горькую долю: "Обобрали меня жадные люди, отняли платье, лён и даже слезки. Теперь я и поплакать не могу. Может быть, слышала такие красивые названия: кукушкин лён, кукушкино платье, кукушкины слёзки? Где все это?"

Слушая кукушкину исповедь, "старый" камень тяжело вздыхал, а девочка уже в который раз обещала вернуть её добро, как только встанет на ноги, — она свято верила в чудо.
— Ах, пожалуйста, дружочек мой Талинка, сделай это ради меня. Стыжусь своего серого невзрачного платья, оттого и прячусь в густой листве.
— А я думала, тебе совестно, что не вьешь гнезда, не заботишься о своих птенчиках.
— Что ты, что ты, дружочек мой, когда же мне заботиться о них? — Я в вечном поиске утраченного.
По вечерам девочка любовалась из окна далекими звездами: они мерцали в бездонном небе, холодные и равнодушные.
Иногда падали и сгорали раньше, чем она успевала загадать желание. А желание было одно: встать на ноги и пробежаться по зеленому лугу. И пусть взрослые твердят об астероидах, кометах, метеоритах, она, Талинка, убеждена, что срываются и сгорают звезды.
С некоторых пор Таля стала замечать одну большую и лучистую. Звездочка находилась ближе других к земле, постоянно двигалась и меняла направление. Потом девочка стала ощущать на себе ее тонкие золотые лучики. После этого Таля погружалась в глубокий сон.
В один из таких вечеров, когда Талинка ждала встречи со своей лучистой подругой, комнату озарил яркий свет, и девочка увидела под потолком нечто похожее на солнечного зайчика, но он не был отражением света, а излучал его сам.
— Милая звездочка! — радостно вскрикнула Талинка и протянула к ней руки.

— Я не звёздочка, я тайна Вселенной. Ты — дитя Вселенной, значит мы родственники, и потому пришла помочь тебе справиться с болезнью.
Затем чудный, волшебный свет опустился девочке на колени, сделал несколько скользящих движений по ногам и исчез так же неожиданно, как и появился, а Талинка не могла понять: произошло все это с ней наяву или приснилось?
Как бы там ни было, но с этой минуты она стала ходить. Самостоятельно, без чьей-либо помощи, и первым делом решила выполнить обещание, данное кукушке.
Но одно дело пообещать и совсем другое выполнить обещанное: куда идти? Где искать? Где искать кукушкино платье, и где растет её лён?
Она незаметно покинула дом и пошла заброшенной полевой дорожкой.
Вела она девочку ромашковыми полями, васильковыми. Мелкая прохладная травка приятно щекотала босые ноги. "Боже! — восхищалась девочка. — Какое прекрасное у земли лицо!"
Дорожка неожиданно превратилась в узкую, едва приметную тропинку, и привела она Талинку к молодой еловой роще.
Ельник частый, сумрачный, и ни травинки, только бурая прошлогодняя хвоя. Неприглядную картину оживлял гриб-боровик. Он сидел на коричневом ковре, словно царевич в темнице. Полюбовалась им Талинка, но не посмела сорвать: зачем губить такую красоту?
Вернулась на свою тропиночку и пошла дальше. Не долго шла. Тропинка оборвалась у двух могучих дубов, и небольшое пространство между ними казалось воротами в другой, неведомый ей мир. Она сделала несколько шагов в неизвестность — так ей подумалось, но все оказалось проще: поляна, залитая солнцем, избушка с высоким крыльцом. На ступеньках сидел старичок, такой весь светлый и ясный, как майский день.
— Здравствуй, дедушка.
— Здравствуй, душечка.
Ни о чём не расспрашивая, пригласил девочку в избушку, а сам собрал росу с травы-серебрянки и напоил той росой гостью, чтобы усталость прошла, и только потом спросил: "С чем, душечка, пожаловала?"
Рассказала она старичку-лесовичку о кукушкиной просьбе, о том, как ее обидели жадные люди.
— Ах, лукавая птица! — возмутился старик. — Да не обидели её люди, а присвоили то, чего у нее никогда не было. Любит народ эту легкомысленную птицу, уж поверь мне, душечка.

И повел старичок Талинку по своим заветным местам.
На солнечной стороне овражка он показал ей "кукушкины слезки" — стебелек тоненький, на редкой метелочке коричнево-серые блестящие капельки. Кажется, при малейшем ветерке они зазвенят. "Кукушкино платье" нашли у опушки леса, цветок этот не растёт в поле, как ромашки, а любит одиночество. Листочки тёмно-зеленые продолговатые в коричневую крапинку, соцветие ярко-розовое. За коричневые точки на листьях и прозвали его "кукушкиным платьем".
— А теперь представь себе, душечка, кукушку в ярко-розовом наряде — она же на попугая будет похожа.
— Правда твоя, дедушка, — согласилась Талинка.

— И улетит в жаркие страны, а какое же лето без кукушки? "Кукушкин лён" растёт на старых забытых дорожках, такой дорожкой ты шла сюда, — продолжал объяснять дедушка-лесовичок своей гостье, — травка мелкая, цветёт серой кисточкой. Вот и вся правда.
На пригорочке они сели отдохнуть. Земля тоже отдыхала, нежилась на солнце. Прозрачное, теплое марево мелкой рябью дрожало над ней, но исходило оно не от земли. Талинке вдруг захотелось потрогать этот призрачный мираж руками.
— Не делай этого, душечка, не тревожь время, оно идет к нам из глубины вселенной, но не каждому дано это видеть, а только людям с чистым сердцем и светлой душой. На земле еще много-много тайн.

"Ты и сам тайна", — подумала девочка.
А у лесовичка уже готов ответ:
— Я, душечка, много лет оберегаю этот заповедный волшебный лес от дурных жадных людей. Ты — девочка добрая, и потому я подарил тебе целый день своего времени.
И Талинка поняла, что ей пора домой, но прежде она рассказала ему о своем чудесном исцелении. Старик выслушал девочку и сказал:
— Все, что произошло с тобой, похоже на чудо, а возможно, искра Божья коснулась тебя. Подумай об этом на досуге.

— Подумаю, дедушка, обязательно подумаю, — пообещала девочка и счастливая пошла домой знакомой тропинкой, и всё думала, как при встрече с кукушкой, отругает ее, пристыдит за ложь, и никогда не простит ей этого.
Проснулась Талинька поздним утром, на цветах и траве уже высохла роса, а из роскошной, густой листвы клёна доносилось грустное, но очень приятное "ку-ку".
"Боже мой, — подумала девочка, — эта серая птичка так одинока: без родного гнезда, без детей. Подумаешь, приврала немного, с кем не бывает? Я буду с ней дружить, как прежде. Надо уметь прощать".