Возвращение

Великая Отечественная война… Миллионы погибших, десятки, сотни тысяч разрушенных сел и городов… Вдовы, сироты… Многие так и не дождались своих родных и близких. А некоторые, даже получив когда-то сообщение «пропал без вести», ждут до сих пор. Помочь вернуться на Родину погибшим в германском концлагере Берген-Бельзен, среди которых 144 уроженца Тамбовской области, и призвана акция «Мы пишем ваши имена». Она проводится педагогами и учениками МОУ СОШ № 7 г. Мичуринска совместно с коллегами реальной школы немецкого города Мунстера.

Это возвращение происходит по-разному. Вот несколько историй.

«Я расскажу тебе, мама»

Расскажу тебе, мама,

Я о встрече с отцом.

Наконец-то, родная,

Он вернулся в наш дом.

В романе К. Симонова «Живые и мертвые» Серпилин говорит: «Я не боюсь умереть у всех на глазах, я не имею права без вести пропасть».

Убеждена, что мысль, высказанная героем книги, часто приходила в голову солдатам и офицерам, попавшим в плен. В то время, когда военнопленные в концлагерях переносили муки ада, их родственники получали страшную весть «без вести пропал», которая могла навлечь беду, вызвать недоверие и даже враждебное отношение со стороны окружающих. Этого было достаточно и для того, чтобы зачислить «без вести пропавшего» в число дезертиров или предателей.

А каково было вдовам, матерям, детям… Им предстояло долгие годы мучиться неизвестностью, постоянно, ежедневно задавать себе рвущие душу и сердце вопросы: «Где он? При каких обстоятельствах погиб? А может, предал? А может, у него другая семья?».

…Мне понятно было душевное состояние женщины, стремительно вошедшей в наш школьный музей. Это была Ираида Яковлевна Евстратова — дочь Якова Федоровича Шлячкова, погибшего в концлагере Берген-Бельзен.

«Как только в сельсовете мне сообщили о полученной от вас информации, я расплакалась, а потом не утерпела и направилась из Токаревки к вам, — с волнением сказала она мне.— Не могла просто сидеть и ждать…».

Потом дочь солдата вспомнила рассказы матери о том, как нежно и заботливо любил ее папа. «Он меня просто не спускал с рук, словно чувствовал, что ему на это отведено так мало времени. Был несказанно рад моему рождению. К сожалению, не помню его рук. Мне было всего десять месяцев, когда он ушел на фронт, — рассказывала Ираида Яковлевна. — Как жаль, что мама не дожила до этого момента. Она ведь до старости ждала отца. Правда, были моменты, что в верности мужа сомневалась. Теперь же я приду к ней на могилу и скажу: «Мамочка, он к нам вернулся».

В списках значится

И вписана фамилия его

Среди других на сельском обелиске.

Пока не разыскали мы его,

Не значился он в этом скорбном списке.

Вернулся наконец-то с войны к своим детям и лейтенант Егор Никитович Хорин. Долгим был этот путь — ровно в 70 лет. Прошел финскую войну. В первые же дни Великой Отечественной оказался на фронте, был ранен. Не залечив как следует ран, вновь ушел из села Текино Сампурского района Тамбовской области защищать Отечество. Оставил молодую жену и детей, которых привез к своими родным. Потом от него была всего одна короткая весточка из-под Вязьмы. За этим последовали долгое, бесконечное молчание, ожидание и неизвестность. И только в результате поиска в рамках акции «Мы пишем ваши имена» нам удалось установить, что Егор Никитович Хорин попал в плен и умер в концлагере Берген-Бельзен. Об этом мы сообщили его сыну В.Е. Хорину, проживающему в Тамбове. А он известил своих сестер и брата. Теперь и они знают о том, где погиб их отец, где похоронен.

Но детей лейтенанта Хорина всегда волновал один факт: на сельском кладбище в селе Текино среди многочисленных фамилий односельчан их отец не значился. Виктор Егорович Хорин вместе с женой Лидией Ивановной добились справедливости. Теперь среди прочих есть и фамилия отца. Наконец-то Егор Никитович вернулся с войны к родным и односельчанам.

Эта история вдохновила меня на поэтические строки.

Где ты лежишь, мой дорогой отец?

Где похоронен ты? В какой могиле?

Или настиг тебя в бою свинец?

Иль был без памяти, когда тебя пленили?

Не знаю я ответа на вопрос,

Который не дает мне жить спокойно.

Я без тебя мужал, крепчал и рос,

Учился и стремился жить достойно.

Я помню, как на фронт ты уходил,

Как мама плакала и горько как рыдала.

Тебя просила: «Милый, уцелей!

Мы будем ждать», — она тогда сказала.

И вместе с ней тебя я тоже ждал,

Хоть след твой в той войне и затерялся.

Теперь я знаю, где, родной, ты пал.

Я все-таки тебя, отец, дождался.

Я через семьдесят минувших лет

На прожитые годы оглянулся.

Услышав стук, открыл в наш дом я дверь.

Стоит отец: «Сынок, я к вам вернулся».

Встреча

Тебя, мой дядя, я не видела ни разу.

От мамы знаю, что ты был и честно жил.

Так неужели только «без вести пропавший»

Своей короткой жизнью заслужил?!.

…Неожиданно зазвонил сотовый телефон. Приятный женский голос сказал: «Мне сообщили ваш номер. Правда ли, что вам удалось узнать о судьбе моего дяди Степана Яковлевича Чернецова? Моя мама — его родная сестра».

С этого звонка и началось наше знакомство с Верой Борисовной Поморевой из Москвы.

Жил когда-то в селе Желановка бывшего Глазковского (ныне Мичуринского) района мальчик с простым русским именем Степан. Жил, рос, учился, мужал, мечтал. Война перепутала все планы. К сожалению, нет никого, кто бы мог поведать подробности из биографии этого человека, восстановить последний день его жизни.

Война есть война, концлагерь есть концлагерь. Тысячи людей, теней, скелетов, номеров… Как трудно в этих нечеловеческих условиях остаться человеком, не потерять того, что заложили в тебя твои родители, твоя родная земля.

Возвращение через семьдесят лет… Это страшно, больно и в то же время важно не для тех, чьи останки покоятся на кладбище Хёрстен. Это важно для всех нас: родных, близких, друзей, односельчан, просто людей, родившихся после войны.

В течение трех месяцев мы перезванивались с Верой Борисовной Поморевой. Я выслала ей несколько ксерокопий документов, подтверждающих факт пребывания и гибели ее дяди в концлагере Берген-Бельзен. Еще одна оборванная человеческая жизнь, родовая ветвь…

Это всего несколько историй о тех, кто так и остался лежать в чужой земле, и о тех, кто их ждал и продолжает ждать. И все-таки хорошо, что пусть и через семьдесят лет, они приходят к нам и говорят: «Я вернулся».

Фото из архива автора.