Эти две встречи с незнакомыми мне прежде людьми произошли в один день и в разных местах и неожиданно оказались связаны между собой тем, как… воскресает любовь через годы.
Зинаида и Николай
Автобус мчал по накатанной проселочной дороге. Мелькали за окошками заснеженные дали, в которых терялись дома, и равномерность движения настраивала пассажиров на дружелюбный лад, многих тянуло пообщаться с сидящими рядом. Вот и мой пожилой сосед не выдержал, стал допытываться, куда и к кому я еду из Котовска, нет ли там, в районе, у нас общих знакомых. И, настроившись на совсем уж лирический лад, сообщил вдруг Николай Семенович, что едет в райцентр к своей зазнобушке юности.
… Уходил в далекие послевоенные годы Николай на службу в армию, а в селе оставлял невесту, строго наказывал его дождаться. Зина согласно кивала головой, плакала. Служить Николаю довелось в Германии, и срок значительно больший, чем теперь. Только пришло ему однажды известие от родной сестры: так и так, Зина твоя с нашим двоюродным братцем Федькой дружить взялась. Скрипнул Николай зубами, решил: дослужу, а уж потом разберусь с ними.
Но после службы не поспешил он в родное село. Махнул к тетке в Котовск, на завод устроился. Мать вся извелась: да что же сын домой глаз не кажет. А он явился через некоторое время – и с Зиной встретился как чужой, даже объяснений требовать не стал: тебе, мол, виднее. А Зина все твердила: «С Федькой потому я встречаться стала, что сестра твоя меня за живое задела, сказала в ссоре: если не брат мой, кому бы ты понадобилась. И встретилась-то я Федькой всего раза три – назло ей. По улочке под ручку прошлись всего-то. Я всегда тебя любила и люблю».
«Между нами ничего больше не может быть. Прошлое забыто», - сказал тогда, как отрезал, Николай. И вновь в Котовск. Тут вскоре женился, жена, медсестра, из Калининградской области была, туда и сманила мужа. Только не по душе пришелся ему здешний край, тоска брала по отчим краям. Но десяток лет протянул все же на чужбине, а потом засобирался вновь в Котовск. Жена и так, и этак, но подчинилась мужу. Поставили на ноги двоих детей, сын на инженера выучился, дочь замуж за военного вышла, в Тамбове живут. Только вот жене дожить до глубоких седин не пришлось: привязавшаяся внутренняя хвороба быстро сгубила ее. Вышла она однажды, тяжело больная, на порог своего дома, и не стало ее… Будто вышла взглянуть на белый свет в последний раз.
Шло время. Сгладилась боль от потери жены, и стало заедать одиночество. Нет, в доме порядок ощущался, стирать-готовить никогда зазорным для мужика не считал, в бытовом плане, как говорится, все нормально было. Только вот не знал частенько, куда себя приткнуть, чем бы таким заняться, чтобы душу тоска не обдирала, как наждаком. Напросился даже к сыну гараж строить, тот поначалу скептически к этому предложению отнесся: возраст у тебя, отец, солидный, а дело ведь нелегкое предстоит. Но убедился вскоре, что отец с молодым еще ой как поспорит…
Как-то Николай Семенович решил наведаться в родное село. И нежданно после долгих лет разлуки встретился с Зинаидой прямо возле ее дома, мимо которого пролегала стежка, по которой он шагал. И сердце забилось-взволновалось, как в далекую пору юности. Вглядывался в ее лицо и видел оставшиеся по-прежнему молодыми глаза., и улыбка все та же – неповторимая. Поинтересовался, как жизнь. «Одна», - коротко ответила Зинаида. И добавила: «Дети разлетелись кто куда, а муж… Муж давным-давно упорхнул на Украину, развелись мы, может, и в могиле уже. Водка его отбила у семьи, больше никакого интереса в жизни не оказалось». Николай Семенович об этом факте ее жизни знал от сестры, а теперь, когда об этом сказала сама Зинаида, он дрогнул от жалости. И неожиданно даже для самого себя произнес: «Заборчик у тебя покосился, давай поправлю». «Поправь», - согласно кивнула Зинаида.
И эта встреча через десятки лет плавания каждого по своему житейскому морю оказалась для них бесконечно радостной. Они уселись за столом и никак не могли наговориться, вспоминая и вспоминая… Боже мой, оказывается, и просто случайные слова, сказанные порой вовсе не по злобе, могут развести любящие сердца в разные стороны. И что бы сделать ему тогда шаг навстречу ей, преодолев отчуждение. Смалодушничал, однако. Смешно теперь, наверное, говорить в их возрасте о любви, но вместе им так хорошо, оттаяли души от одиночества. Правда, долго решали вопрос с местом жительства. Зинаиде не хотелось перебираться в город, а Николай Семенович отказываться от комфортных условий городской жизни не собирался. Наведывался к своей «зазнобушке юности», путешествуя на автобусе, частенько. Но на сей раз лед, кажется, тронулся: Зинаида согласилась наконец продать свой дом в селе и купить частный домишко в Котовске. «Будем поочередно жить то у меня, то у тебя», - смеется. Ее понять можно: у каждого из них – свои взрослые дети, им нужно навещать родителей, так что пусть у каждого будет свое собственное жилье. Главное, что вместе теперь – на всю оставшуюся жизнь.
Галина и Сергей
У другой истории – финал тот же, только вместе вновь оказались бывшие муж и жена.
На автобусной остановке эта пара бросалась в глаза. Женщина вся светилась, неумолчно рассказывая своему спутнику о том, о другом. А он, солидный, с густой сединой, выбивавшейся из-под шапки, опираясь на изящный бадик, ласково ей внимал. Весь его вид выдавал в нем городского жителя, пусть и прежнего. А она была одета по-деревенски скромно, и чувствовалось, что по-другому одеться застесняется, а он не отрывал от нее взгляда. «Вернулся наконец-то Галькин мужик», - шептались на остановке женщины.
Все поначалу складывалось у Герасимовых ладно. Росло двое ребятишек, он деньги хорошие в дом приносил, а она по хозяйству дома ловко управлялась. Но однажды послал директор местной строительной организации тяжелую машину с прицепом за нужными лесоматериалами на Урал. Водителем – Сергей Петрович. Что там, на Урале, произошло, покрыто до сих пор мраком. Только угодил глава семьи Герасимовых в тюрьму. Ездила Галина Ивановна на суд, вернулась оттуда постаревшей от горя, никому ничего рассказывать не стала. Устроилась на работу, ждала мужа из заключения. Только он, однако, не захотел потом возвращаться в родное село, стыдно было. Осел на Урале, завел новую семью.
А Галина Ивановна одна поднимала детей, надеясь на свои слабые женские руки. Но судьба ее детей вновь и вновь подтвердила: в неполной семье счастье - нечастый гость, все больше неприятности да беды тут гуляют. Старший сын Василий, росший без жесткого отцовского контроля, бесхарактерный вырос, сбился с пути, потянувшись с юных лет к рюмке. Внебрачную дочь Нину признать не захотел, отворачивался, когда та мимо проходила. Красивым Василий был, девушки вокруг него так и кружились, этим своим вниманием тоже хорошо избаловали. В конце концов, припозднившись, женился Василий на одной из них, появился сын. Только водка сгубила и его семью, и его самого. Однажды ночью заснул он пьяный, забыв выключить телевизор, а тот возьми и загорись. Жены в то время дома не было, лежала в больнице. Так и погибли в огне Василий и его двухлетний сынишка.
У дочери Люды тоже несчастливо сложилась судьба. Впечатлительной, нервной росла. Может, с детства в ней болезнь таилась, кто знает. Только учась в Москве в техникуме, серьезно заболела Люда на нервной почве, получила инвалидность. Однако спустя некоторое время осмелилась она на безрассудный, по мнению многих, шаг: родила дочку. Дала ей необычное для сельской местности имя – Изабелла. А Галина Ивановна от стольких бед, свалившихся на ее семью, постарела прежде времени, угасла живость в ее глазах. Была когда-то хохотушкой – теперь от этого и следа не осталось.
А однажды, заглянув в почтовый ящик, схватилась женщина за сердце: узнала на конверте знакомый почерк. Сергей Петрович писал, что у него рано умерла жена, а недавно случилось еще одно горе – погиб в автокатастрофе единственный в новой семье сын. И никого у него не осталось, кроме нее, Гали. Он всегда помнил ее и теперь умолял принять его как мужа. Простить, забыть обиды и начать жизнь сначала. Бабья жалость порой не знает границ, иной раз может простить и врага. А тут просил близкий когда-то человек, надеясь, хватаясь, как за соломинку, за эту слабую надежду. Всколыхнулось сердце Галины Ивановны, и заплакала она горько и безутешно. А выплакавшись, дала с почты телеграмму с единственным словом: «Приезжай».
Сергей Петрович вернулся к ней с большими деньгами, этого у него не отнимешь, зарабатывать всегда умел. И сразу повел себя как хозяин, будто вовсе никуда не отлучался. И воспряла духом Галина Ивановна, почувствовав прежнее к себе отношение с его стороны, и вернулись к ней утраченные живость и разговорчивость. Решили сообща купить для себя квартиру в райцентре, а этот дом, что есть, подписали на внучку Изабеллу. Дочь Людмила против не была, с ее болезнью какая она домовладелица. Подарили дорогую шубку старшей внучке Нине, которую так и не признал при жизни Василий и которая теперь совсем взрослая. И другие хорошие планы у них, Герасимовых, есть… Только вот отвернется иногда Галина Ивановна в сторону, смахнет набежавшие слезы: если бы муж ее всегда рядом находился, может, и у детей их родных жизнь по-иному сложилась. Женское счастье-то вернулось, а материнское сердце не в ладу с ним, болит и болит.
«За расставаньем будет встреча, не забывай меня, любимый…», - звучат рефреном известные строчки. Эти две истории, рассказанные вам, не выходят у меня из головы. И не находится ответа на вопрос, почему же в жизни частенько правит бал разлука? До нее – один шаг, а до встречи порою – целая жизнь…
