"Я не зря прожила жизнь. Хорошая она у меня была, и вспомнить есть что, и рассказать не стыдно", - такие слова я услышала однажды от жительницы Вольной Вершины Марии Алексеевны Лучкиной. И тогда мне захотелось, чтобы они достигли слуха тех людей, что сегодня жалуются на судьбу, имея квартиры, машины, время на отдых и развлечения.
Все мы родом из детства - известная фраза, но ошибочная. Не все. Живут среди нас те, кто родом не из детства, а из войны. Из тех времён, когда вокруг был только голод, холод, а в душах жил постоянный страх за жизнь близких людей.
Маленькая Маша появилась на свет в Масловке (ныне - территория Павлодарского сельсовета) в 1939 году. Тогда ещё не гремели орудия на Советской земле, взрослые были веселы, а дети счастливы. Но этого Маша не помнила, слишком уж была мала. Не сохранилось в памяти и лицо отца. Девочка знала, что был он председателем колхоза, не боялся никакой работы и, конечно же, очень любил её - Машу. Потом пришла война. Она стёрла улыбки с лиц, потушила радость в людских сердцах и… отучила детей плакать. Да, плакать можно было раньше: из-за разбитой коленки, из-за обиды, ссоры с товарищами. Но вот случилась настоящая большая беда, и слезами тут не поможешь.
Отца Маши забрали на фронт в начале 1942 года. Мать всё надеялась, оставят председателя колхоза в родной деревне. Нет, не оставили, принесли повестку: завтра во всей справе быть на сборном пункте. А в сентябре постучался в дом почтальон с чёрной вестью: ваш муж и отец пал смертью храбрых на полях сражений.
В грозные сороковые взрослые не спрашивали у ребятишек: кем мечтаешь стать, когда вырастешь? Это уж потом, много лет спустя приходилось Марии Алексеевне слышать такой вопрос от своих любознательных учеников, да от нашего брата журналиста. Отвечала всегда одинаково:
- Да разве мы о профессии какой-то мечтали? Одно желание было - наесться досыта.
Ели всё: траву, жёлуди, картофельные очистки, и те не пропадали даром. Маша не понимала, как это может быть: одна еда вкусна, другая не очень. Пища - это пища, она не для того, чтобы получать удовольствие, она - лекарство от голодной смерти, от болезней, слабости.
Отпраздновали долгожданную Победу. Девочка пошла в школу, четыре класса окончила в Масловке. Ей очень хотелось учиться дальше, и она начала бегать на занятия в Чащинские Дворики (там открылась семилетка), потом ходила в Павлодарскую среднюю школу. Получила аттестат зрелости, задумалась, что делать дальше:
- Мамин брат посоветовал поступить в Борисоглебский лесной техникум. Поехали туда, а он почему-то закрыт. Как домой ни с чем возвратиться? Подала документы в статистический техникум, выучилась на статистика. Диплом мне вручили, а направления на работу не дали. Так домой и вернулась. В колхозе предложили занять должность бухгалтера тракторного парка, я и согласилась. Весь учёт вела, ведомости заполняла, зарплату начисляла. Техники не слишком много было. Гусеничных тракторов - раз-два, и обчёлся. Колёсные, в основном: ДТ, МТЗ. Комбайны "Сталинец", слышали о таких? Они с прицепными копнителями, в которые солома собирается. Потом эту солому в кучи сваливали на поле, волокушами стаскивали куда надо. Откуда я про полевые работы знаю? Так мы тогда в конторах-то целыми днями не сидели. Более того, ещё детьми колхозу помогали. Такой порядок был. После седьмого класса любой школьник должен был за лето 60-70 трудодней заработать. Помню, капусту поливали, огурцы собирали, а между делом арбузы с бахчи… таскали, что уж скрывать, и угощались. На току часто бывали. Газон подгонят, трое девчат его зерном грузят. Машина две - две с половиной тонны поднимает, вот и считай, сколько мы лопатами-то махали? А зерно на Мучкапский элеватор возили…
Три года Мария отработала бухгалтером. Нареканий не слышала, взысканий не знала, а трудолюбие её, аккуратность и ответственность не раз на всевозможных собраниях отмечались. Впрочем, Мария не только свои обязанности безукоризненно выполняла. Слыла она на деревне активисткой, чужих проблем для неё в колхозе не бывало, и за любое порученное дело бралась она охотно. Присмотрелось к молодой, грамотной и работящей женщине начальство: чем не секретарь исполкома сельского Совета? Мария Алексеевна вспоминает:
- Должность - выборная. Сама я свою кандидатуру не выдвигала, да такое раньше и не практиковалось. По чьей-то рекомендации секретарём стала. И не знала: то ли радоваться, то ли огорчаться. Бухгалтерскую работу я к тому времени хорошо понимала, без труда с ней справлялась. А здесь столько всего нового, что голова кругом! Исполком чем только не занимается. Тут и вопросы социального обеспечения, и ЗАГС, и ведение дел орготдела, и подготовка материалов к сессиям сельского Совета, выборы… Люди потоком идут. Кому брак зарегистрировать, кому справку выдать, кому страховку оформить. А бывало и так: в семье разлад, проблемы, так тоже в исполком обращаются. И бумаги, бумаги, бумаги… Ох, сколько их! Да что я рассказывать буду. Вы сейчас в сельскую администрацию наведайтесь, там Вам всё получше моего расскажут.
- Не нравилась Вам бумажная работа, Мария Алексеевна?
- Вот уж не рассуждала я никогда об этом. Что это будет, если каждый начнёт думать: нравится, не нравится, хочу, не хочу. Надо, значит, делай. Но если честно, то живого дела хотелось. Потому в 1963 году и пошла я учиться на заочное отделение Тамбовского пединститута. Решила стать учителем русского языка и литературы.
По окончанию вуза Марии Алексеевне сразу "дали место" в школе, что была расположена в Чащинских Двориках. Позже она работала в Масловке, в Рогатом Пруде. В 1979 году она пришла учительницей в Вольную Вершину. К тому времени у неё уже подрастал сынишка, а вот с мужем не сложилось, ребёнка пришлось поднимать на ноги самой. Делала это Мария без ненужных жалоб на отсутствие личного счастья. У неё своё счастье было:
- Сынок - это самое главное. А кроме того, мои ученики. Учительство - вот то самое живое дело, о котором мне мечталось. Вы вот сейчас говорите: сколько нервов потратить нужно. А что с ними нервничать-то, с детьми? От них радость одна, с ними и усталости не чувствуешь. За все годы работы в школе никого из ребятишек я не обозвала, ни на кого не накричала. И с родителями школьников конфликтов не бывало: они меня понимали, я - их. Сейчас слышу: репетиторство какое-то откуда-то взялось. А зачем? Мы с отстающими учениками сами дополнительно занимались. И чтобы денег за это взять? Да что вы! О таком и помыслить не могли. Учитель должен учить. А если у ребёнка плохие отметки, так кто же кроме педагога в том виноват? Мы и по домам ходили. Не пришёл кто-то из учеников на занятия, после уроков первым делом к нему идём: что случилось, не заболел ли? А если заболел, то может ему надо помочь с пройденным в его отсутствие материалом разобраться? Ещё комиссии разные к нам приезжали. Открытые уроки часто проводились. Прибудут все "русисты" с "куста", директоры школ, в классе усядутся, а ты стоишь у доски, трясёшься…
Пришлось Марии Алексеевне поработать и воспитателем:
- При школе интернат был, около тридцати ребят в нём жили. Жалко их: без родительского присмотра, без материнской ласки. Мы, воспитательницы, им мамку и заменяли. Утром с кроваток поднимали, умывали, одевали, постели заправлять помогали. Детки в школу бегут, а я в колхоз, к председателю. Хозяйство продукты для воспитанников тогда поставляло регулярно, ничего не скажу. Только ведь это смотря какие продукты. Ребятишек хочется не абы каким мясом накормить, а самым лучшим, самым свежим. Котлеток наделать повкуснее, подливочку приготовить по-домашнему. Об этом и хлопотала. А вечером… Лошадь при школе была. Запряжёшь её в дровни, флягу прихватишь и за молоком едешь на ферму. Может, такое продуктовое снабжение в наши воспитательские обязанности и не входило, только мы работу на свою и не свою не делили. Как можно любовь к детям и заботу о них должностными инструкциями мерить? Вот и лагерь труда и отдыха я постоянно организовывала, мероприятия разные. А почему нет? У других мужья, а у меня, если без супруга живу, значит, свободного времени больше.
Лукавит Мария Алексеевна. По всему видно: будь она замужней и даже обременённой заботой о десятке собственных детишек, всё равно жила бы школой, проблемами своих воспитанников и учеников. Одно время была она завучем, потом директором учебного заведения. Казалось бы, руководящая должность даёт некие преимущества, а Мария Алексеевна самую "чёрную" работу выполняла:
- В начале девяностых годов новую школу у нас построили, я тогда директорствовала. Классы надо было к учебному году подготовить. Получали мы разнарядки на столы, парты, стулья. Придёт бумажка, я за мебелью еду. А потом её и собираю. В стране беспорядки, путч, в Москве всё перевернулось, а нам ни до чего! Мы целыми днями гайки крутим, ещё и вечера прихватываем. Домой прибежишь, телевизор включишь, чтобы новости посмотреть, и не понимаешь, что за "лебединое озеро" на экране показывают.
До пенсии проработала Мария Алексеевна учительницей, заслужила звание "Отличник народного просвещения", является ветераном труда. Всегда умела она любить и понимать детей, находить общий язык с самыми хулиганистыми и озорными ребятишками. Умела заменить родителей воспитанникам школьного интерната, осушить детские слёзы, умерить обиду, всерьёз поговорить о самых пустяшных проблемах, дать нужный совет, просто приласкать. Она никогда не позволяла себе унизить ученика, усомниться в его способностях. У неё практически не было времени, чтобы побыть одной, хоть на часок забыть о школе или общественной деятельности. А ещё раньше… Будучи ребёнком, она голодала. Семиклассницей грузила зерно, трудилась в поле и на колхозных огородах. В ранней молодости засиживалась допоздна в конторе, чтобы вовремя свести бухгалтерские балансы. Потом, занимая должность секретаря исполкома, забывала про обеденные перерывы, понимая необходимость своевременного оформления кучи разноплановых бумаг...
Сегодня Мария Алексеевна говорит: хорошей она была - моя жизнь. Найдётся ли тот, кто посмеет доказать обратное этой замечательной женщине?..
