По сей день история военной контрразведки «СМЕРШ» («Смерть шпионам»), созданной в годы Великой Отечественной войны, таит множество загадок. Три года подряд эта организация наводила ужас на врагов нашего государства, по результативности она была признана самой эффективной спецслужбой в годы войны с немецкими фашистами. В задачи «СМЕРШ» входила тщательная проверка солдат, вернувшихся из плена, в отношении их причастности к шпионской деятельности; розыск соотечественников, работавших в антисоветских группах; ликвидация немецкой агентуры. Секретность работы «СМЕРШ» порождала разные легенды и слухи, далеко не все из которых соответствовали действительности.
Как рассказывают сегодня участники Великой Отечественной и их дети, военные контрразведчики «СМЕРШ» вступали в бои с гитлеровцами и нередко принимали на себя командование частями, потерявшими своих командиров. Служба оперативника «СМЕРШ» была одной из самых опасных - в среднем сотрудник находился в строю лишь 3 месяца, затем либо погибал, либо выбывал по ранению.
Довелось служить в контрразведке и нашему земляку Василию Ивановичу Зудин. Eго сын Вячеслав Васильевич Зудин и вдова Клавдия Ивановна Першина бережно хранят все, что связано с военными годами отца и мужа. Отдельно хранятся награды: справка, выданная старшему лейтенанту Василию Зудину в том, что за отличные действия в боях за овладение чешским городом Годонин в апреле 1945 года ему объявлена благодарность верховным главнокомандующим Сталиным; благодарность - за овладение городом Брно, за отличные действия при форсировании реки Тисса, а в августе 1945-го - в боях с японцами на Дальнем Востоке, медали за оборону Сталинграда и Курска, медаль за Победу над Германией, два ордена Отечественной войны 2 степени. Самому Василию Ивановичу, вспоминает его сын, наиболее дорога была медаль «За храбрость».
Родился Василий Зудин в 1907 году, учился в Сергиевской школе, по окончании семилетки уехал в Ставрополь, в сельхозтехникум. С дипломом агронома вернулся в район, в Паревскую МТС, и тут - война. В первые же дни Василия призывают на службу в кавалерийский полк, в дивизию Плиева. Старший лейтенант Зудин участвует в боях под Курском, Сталинградом, освобождает Прагу. После подписания акта о капитуляции Германии был переброшен в Китай.
Путь советского кавалерийского полка лежал через Монголию, через огромную пустыню Гоби. Тяжело было идти по пескам - пыль, ветер, жара. В Китай он прибыл как сотрудник спецслужбы «СМЕРШ»: как сам говорил позже родным, глаза и уши были нацелены на то, чтобы видеть и слышать все, что пытается скрыть противник.
Подробности военной службы Василий Иванович рассказывать не любил, да и нельзя было - многое оставалось под грифом «секретно» долгие десятилетия. Но однажды сказал жене, преподававшей в школе географию: «Поедем-ка с тобой по моим фронтовым дорогам». И поехали: начали с Ленинграда, побывали на Курской дуге, в Сталинграде. Особенно страшные воспоминания остались у старшего лейтенанта Зудина от битвы под Курском: грохот от взрывов и стрельбы был таким, что кавалеристам приходилось затыкать ладонями уши и открывать рты, дабы не оглохнуть. Испуганные лошади ложились на землю, и кавалеристы прятались под ними. Каждый понимал - убьют коня, и сам он, боец безлошадный, останется не у дел. Картины, преследовавшие Василия Ивановича всю оставшуюся жизнь, были страшными: поднялись в атаку, шум неимоверный, оглядывается на своих бойцов - кто с белым лицом, ни кровинки, кто с пунцовым. «Тот, кто там не был, тому не докажешь, а кто был, никогда не забудет», - говорил Василий Иванович, и скулы его сводило, а пальцы на протяжении всего рассказа выбивали нервную дробь на столе. Страшно было рубить человека, пусть и врага, и страшно умирать самому, но бойцов нужно было поднять - шашку наголо и вперед.
Кавалерия в отличие от бронетанковых войск имела особое свойство - подвижность, мобильность, независимость от подвоза топлива. Поэтому зачастую ее использовали впереди боевых стрелковых частей, для маневренных ударов по противнику. Так и шли в бой - кавалеристы впереди, за ними пехота.
Особая миссия и ответственность была возложена на группы «СМЕРШ». Об этом не много написано и рассказано - при наступлении впереди шли штрафные батальоны, за ними - заградительные отряды и сотрудники «СМЕРШ», которые должны были не допустить дезертирства и дисциплинарных нарушений. Как вспоминают родные Василия Ивановича, он рассказывал, что со своими дезертирами разбирались быстро - отправляли в штрафбат, а с немецкими лазутчиками приходилось возиться - «языка» или перебежчика вначале нужно было допросить, затем направить в особый отдел, где из него уже вытягивали всю информацию. Тех, кто шел на сотрудничество, отсылали в лагерь для военнопленных. К слову, немецких «языков», по рассказам Василия Зудина, долго «колоть» не приходилось: как только ствол у виска увидят, рассказывают все - за жизнь цепко хватались даже ярые фашисты-фанатики.
Как проявится характер человека в экстремальной ситуации, предугадать сложно: когда и кто «даст труса», а когда нервный срыв приведет к необдуманным действиям? Был случай, вспоминает рассказы отца Вячеслав Зудин, когда один из командиров получил письмо с известием о том, что погибла почти вся его семья. Поднял он в горячке бойцов и - в атаку, прямиком на немецкие окопы. Добрался до гитлеровцев только он один, остальные полегли. Немцы не стали его добивать, отправили назад: иди, тебя свои же сейчас и положат. Свои не положили, но отправили в штрафбат, с которого начался путь бесстрашной мести бывшего командира. Он, потеряв в бою ногу, уже ничего не боялся - отправил на тот свет не одну тысячу гитлеровских солдат. А было это так. Поставили его после ранения начальником железнодорожной станции. Пришел эшелон с немцами, начальник распорядился загнать его в тупик и «забыл» о нем. «Вспомнил» об эшелоне лишь через пару недель, когда больше полутора тысяч фашистов попросту замерзли в холодных вагонах.
* * *
В боях с бандеровцами Василий Иванович был контужен, а закончилась для него война лишь в декабре 1946-го, когда он вернулся из Китая. После демобилизации снова работал в Паревской МТС, потом получил назначение председателем колхоза «Вторая пятилетка» в Сергиевке, затем - управляющим 4-го отделения совхоза «Инжавинский». До конца жизни оставался «невыездным» - несмотря на то, что СМЕРШ как спецслужба просуществовала лишь три года, работа в ней предполагала сохранение секретности.
Василия Ивановича часто приглашали в инжавинские школы, чтобы рассказать о войне. Он избегал подробностей, но неизменно, будто извиняясь, начинал свой рассказ так: «Мы все хотели жить. Мои товарищи полегли, а я волею судьбы остался в живых»…
