22 июня 1941 года. Чёрный день для всей страны. Во всех одиннадцати колхозах села (столько осталось после укрупнения) готовились к уборке урожая. Молодые жители Александровки, выпускники, только закончившие Знаменскую среднюю школу, были на выпускном балу в райцентре, пришли домой под утро, но уснуть им так и не пришлось. В воскресное утро, 22 июня, дежурному в сельсовете по телефону было сообщено о начале войны. Верхом на лошади он быстро известил председателей колхозов, те, в свою очередь, колхозников.
Во всех колхозах у зданий правлений были проведены митинги. Самый многолюдный - на центральной (церковной) площади, где стояла трибуна. На митингах вестовой Сампурского РВК (в Знаменском военкомате ещё не было списков призывников) вручил более чем 50 повесток. Все, получившие их, обязаны были к вечеру явиться в райцентр.
Уходили жители Александровки к вечеру 22 июня через Ключёвский мост, по дороге на посёлок Новый путь, затем на село Ивановка Сампурского района, и потом на Сампур. Многих затем отправляли в Гавриловку этого же района, а потом на станцию Рада Рассказовского района для формирования подразделений и отправки к месту назначения.
Из воспоминаний Корнеева Александра Павловича, 1926 г.р., с. Александровка:
"Объявили войну по телефону в Александровском сельсовете, что располагался в доме рядом с церковью (позднее в этом доме контора МТС была). Связь по проводам на столбах шла из Знаменки. Телефон с ручкой, как в фильмах показывают. Сразу повесили репродуктор на стену сельсовета. На церковной площади собрали большой митинг. А на второй день нас, молодых с нескольких колхозов, назначили дежурить по сельсовету. Задача была быстро и оперативно передавать сообщения руководителям колхозов, но самое главное - развозить мобилизационные предписания тем, кого призывали на фронт. Тяжкое это было время…"
Из воспоминаний Шаламовой (Ферюлевой) Анастасии Ивановны, 1930 г. р., д. М-Ключёвка (Боевик):
"В воскресный день вся наша семья - мать и кроме меня ещё пятеро ребятишек, была дома, не было только отца - Ферюлева Ивана Панфиловича. Ближе к обеду приходит отец - на руках у него огромные арбузы, и говорит нам: "Это я вам на прощание, война началась, скоро, значит, и меня на фронт призовут". Мать в плачь, мы за ней…"
Из воспоминаний Ивановой (Туркиной) Веры Михайловны, 1930 г.р., д.М-Ключёвка (Боевик);
"О начале войны мы на посёлке, как и везде, сразу узнали, ещё несмышлёные были, не понимали всего. В этот день, 22 июня, всем сказали идти вечером на митинг на центральную базу нашего колхоза "Боевик", т.е. на луг около овчарни. Когда шли на митинг, везде - у нас на посёлке, в деревнях Ивановке, Крюковке, Ключёвке - играли гармошки и слышались песни. Вот приходим мы, взрослые - отдельно, ребятня, а нас было пруд пруди - отдельно.
Выступал приехавший со Знаменки начальник. Весь в белом, а для нас диковина - брюки белые, рубаха тоже. Митинг проходил под лозунгом: "Всё для фронта, всё для Победы!". Выступающий обратился и к нам, ребятишкам: "Вы должны заменить ушедших на фронт отцов и братьев в полях и фермах, помогать старшим..." Стоящие рядом ребятишки шептались: "Да что мы сможем? Что мы можем делать?" А как время показало, смогли все и всё делать и как ещё делать! Пришли с митинга унылые. Мать утром погнала корову в стадо и принесла домой новость: "Уже привезли повестки на сборный пункт в Сампуре Долговым, Дроздову Максиму Степановичу…".
И так каждый день два-три человека уходили на фронт с нашего посёлка. А дней через десять с начала войны, письмоносец нашего колхоза Долгова Матрёна Логоновна принесла первую "похоронку" на погибшего солдата. Она говорила потом, что страшней всего заходить с "похоронкой" домой.
В первые дни войны во всех колхозах и организациях проводились политбеседы о скором Победном марше Красной Армии. Но примерно через три месяца, как вспоминали старожилы: " …стали больше говорить об укреплении обороноспособности страны, как нам жить и готовиться к встрече врага, как уничтожать весь колхозный инвентарь, организовать угон скота на восток. Нас, рядовых колхозников, не посвящали, но, по всей видимости, уже в 42 году, когда шли бои под Воронежем и Сталинградом, готовили комсомольцев и коммунистов для работы в подполье".
Первыми призывались в возрасте от 20 лет до 25, затем стали призывать тех, кто чуть старше 40 лет и молодёжь с 17,5 лет. С 1942 года стали призывать и девушек, сначала на учёбу санинструкторов, радисток, работников хозяйственных служб и. т. д., затем отправляли на фронт. Многие жители села мужского пола, которые по возрасту не могли попасть на фронт, призывались на трудовой фронт - строили оборонительные укрепления, восстанавливали порушенное хозяйство на бывших оккупированных территориях. С конца 1943 года на трудовой фронт, за пределы "хлебной житницы" - Тамбовской области, не посылали, т. к. в колхозах не хватало рабочих рук.
С 1942 года в селе силами бойцов "трудового фронта" из других регионов, фронтовиков, которые были на поправке после ранения, под руководством военных строителей строились оборонительные сооружения. В большинстве своём - на правом высоком берегу р. Ключ в посёлке Боевик. На въезде в село, на лугу также были вырыты окопы. До сих пор остались эти метки на земле.
Из воспоминаний Веретенниковой (Долговой) Пелагеи Ивановны, 1897 г.р., колхоз "Красный самолет":
"Работала я простой колхозницей, а когда война настала, начали собирать продукты на фронт, меня как лучшую и способную по пекарскому делу отрядили печь хлеба для фронта. Относилась к этой работе со всей душой - хлеб ведь шёл нашим защитникам! Выпекала по своему фамильному рецепту, как учила меня моя мать и бабушка. Чёрный был очень вкусный, т.к. в ржаную муку добавляла ещё и пшеничную - хлеб получался мягким и долго не черствел, сохраняя свежесть. За день так умаешься (кроме работы ещё и трое внуков на руках были), а ночью приходилось вставать, периодически мешать тесто в больших кадках. Где нужно - молоко подлить, где - тёплой водицы. Так и стояла я сутками у печи. Но всегда заказанное количество хлеба поставляла в срок, его грузили на подводы и увозили на станцию К-Строганово, где формировали продовольственные эшелоны".
