О войне Владимир Николаевич Мещеряков вспоминать не любит. Воспоминания сами приходят, точнее, накатывают, как дымное марево и чаще всего по ночам. Годы здесь ничуть не притупляют боли, и время её совсем не лечит вопреки всем мудрым поговоркам. Совсем.
Даже наоборот, в свои восемьдесят восемь лет, как признаётся ветеран Великой Отечественной войны, эти воспоминания только становятся рельефнее и острее. Как будто всё это было вчера, всего семьдесят лет назад...
О том, что началась война, в селе Малая Заверяевка узнали из единственного радиоприёмника, купленного колхозом за хлебосдачу, что стоял в клубе. Сперва даже не поверили, особенно сам Володя с одноклассниками – ну как же немцы решились напасть на нашу самую могучую страну?! И, наверное, по-настоящему это осознал только когда ушёл на фронт отец. В колхозе он был бригадиром, а ушёл простым солдатом. Ушёл и погиб. Под Харьковом в 1942-м. Как раз накануне Сталинграда, когда наши войска попали недалеко от Харькова в окружение и немцам открылся оперативный простор для наступления на Волгу.
Впрочем, эти хитросплетения обстановки на фронтах доходили сюда, в тамбовскую глубинку, как-то опосредованно, почти нереально. И не потому, что люди войну не обсуждали на завалинке – некогда обсуждать-то было. После окончания в родном селе школы-семилетки Владимир отправился в Сампур, где можно было поступить в восьмой класс – очень хотелось учиться дальше. Но поучиться толком не удалось. Война пришла сюда совсем не в парадном виде сотен раненых бойцов, и школу быстро переоборудовали под госпиталь. А в колхозе мужиков совсем не осталось, и Володе пришлось сесть за руль трактора. Никаких курсов механизаторов заканчивать не довелось, всё познавалось на практике, благо в деревне все мальчишки были с техникой на ты, живой был к ней интерес, хотя сама техника была по нынешним меркам очень неказистой. Но свой трактор «ХТЗ» Володя содержал в образцовом порядке, и он шестнадцатилетнего механизатора не подводил.
Урожай 1943-го года уродился богатый, но убирать его пришлось уже оставшимся в колхозе женщинам – Владимира Мещерякова и четверых его семнадцатилетних сверстников вызвали в военкомат и сразу отправили в учебный полк под городом Вольском. Учили на пулемётчиков, и молодой боец так хорошо освоил это дело, что решили доверить ему не какой-то старый «максим», а направили уже на другие курсы, где обучали наших бойцов воевать на прибывающих по ленд-лизу новеньких американских бронетранспортёрах, оснащённых самыми современными турельными пулемётами. Отечественная промышленность тогда бронетранспортёров ещё не выпускала, так что воевать на такой технике шли самые подготовленные бойцы. Так в составе ударного механизированного батальона и попал в
1944 году Владимир Мещеряков на передовую в составе Первого Украинского фронта.
Говорят, к тому времени самые трудные военные годы были уже позади. Но это кажется лишь тем, кто там, на фронте, не был. Смерть ходила рядом, к смерти привыкали, как к обеду из солдатского котелка. А война, оказалось, состоит вовсе не из героических бросков и подвигов, а из грязи, холода, крови и постоянного недосыпа.
- Знаешь, как ни странно, мы так уставали, что даже к немцам особенной какой-то ненависти не испытывали. Просто шли в атаку, потому что нельзя было не идти, потому что все понимали — надо дойти до Берлина, обязательно дойти. Тогда – конец войне. А о конце этом все мечтали. Только не все дожили. Если коротко сказать, что такое война, то самым точным словом будет — работа. Такая вот ужасная и тяжёлая чёрная работа. Каждый день и каждую ночь, - вспоминает Владимир Николаевич.
Серая зима 44-го сменилась серой весной 45-го. Полк, где служил Владимир, шёл на запад через разрушенные города, которые смотрели на солдат серыми остовами бывших домов — Краков, Бреслау, и уже совсем немного оставалось до Берлина. Но день 19 апреля оказался для Владимира последним на фронте. Он поднялся в атаку, очень привычно, как делал это сотни раз, и тут как будто кто-то ударил хлыстом по спине.
- Я даже повернулся назад, подумал грешным делом, что это наш ротный шутит — он где-то раздобыл трофейную тросточку и везде с ней ходил. И тут почувствовал боль в боку. Глянул, а оттуда кровь хлещет. А потом сознание потерял...
Оказалось, что вражеская разрывная пуля буквально разворотила весь бок изнутри. Потом были скитания по госпиталям и после выздоровления долгий путь на самый Дальний Восток, где довелось служить в автомобильном полку. И лишь в конце 1946 года тамбовского молодого фронтовика демобилизовали, что называется, под чистую. А возвратившись домой, Владимиру пришлось три года следить за порядком в райцентре Знаменка участковым.
И порядок был — фронтовика уважали и помогали, а люди тогда ждали от будущего только самого светлого и хорошего.
Потом была работа в обществе ДОСААФ по подготовке к службе в армии будущих бойцов, но всё-таки нашёл себя Владимир Николаевич в абсолютно мирной профессии — окончив радиотехникум, больше тридцати лет трудился в районном узле связи. И не просто трудился, а четыре года подряд оказывался победителем социалистического соревнования по своей специальности в масштабах отрасли всей страны. И эти трудовые награды сейчас носит на День Победы так же гордо, как и боевые. А из боевых Владимир Николаевич больше всего ценит две солдатские медали «За отвагу». Одну, вручённую на фронте, а другую, нашедшую героя спустя уже полвека после войны.
- Рассказываю ли я школьникам о войне? Знаешь, редко. Просто не могу я, слёзы к горлу подступают. Я несколько лет после демобилизации даже фильмы о войне смотреть не мог, - делится Владимир Михайлович.
- А что всё-таки на войне было самым страшным?
Он замолкает, а потом говорит, что вовсе не атаки, и даже не постоянное ощущение смерти. А всего лишь один миг, когда, прыгая через траншею во время атаки, неожиданно наступил на живот убитого нашего бойца. И от этого ощущения буквально волосы встали дыбом. Впрочем, это, наверное, никогда не поймёшь, не побывав там, на самом краю. А было это всего семьдесят лет назад, вчера...
