МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА бежит по сочной луговой траве к дому и замирает, приникнув к окну. Внутри она видит угол с большими старинными иконами и горящей перед ними лампадкой, накрытый самотканым покрывалом сундук и бабушку, которая прядёт свою нескончаемую кудель и поёт. Даже сквозь стекло отчётливо слышен её красивый грудной голос и жужжание прялки. На душе становится тепло, покойно и благостно, словно где-то внутри засияло ласковое солнышко…
Чем старше становится Ольга Викторовна Беседина, тем всё чаще ей снится Михайловка - деревня, где в доме бабушки прошло её детство. Кажется, целая жизнь миновала с того времени. И хотя уже много лет Ольга Викторовна является жительницей Волгограда, она до сих пор считает Михайловку самым прекрасным местом на земле.
Это была настоящая русская деревня с патриархальным укладом, где жили по старинке подворьями. Дом бабушки Аграфены Ипполитовны Гудковой стоял посреди лугов, и вокруг не было никаких дорог, а росли огромных размеров колокольчики и ромашки размером с ладонь. Рядом с домом стоял сарай-мазанка, крытый соломой, и погреб-ледник, где молоко в крынках не скисало по целым неделям даже в жару.
Куда ни глянь - приволье и простор. Неподалёку от дома - речка, вода в ней - чистая-чистая. Там, на мостках, женщины полоскали бельё. До леса тоже рукой подать. Вспоминаются собранные взрослыми крупные и крепкие белые грибы в корзине на скамейке. С грибами бабушка очень вкусно жарила картошку в сметане. И вообще вся её стряпня была простой и вкусной - щи и каша в чугунках из русской печки. А ещё она всегда пекла много хлеба. Вынет из печи - и на рушник. Сбрызнет хорошенько, чтоб корочка была глянцевой, и по всему дому разносится дурманящий хлебный дух. Иногда к чаю и в качестве гостинцев ребятишкам доставала откуда-то и выкладывала на стол конфеты-подушечки, которые сельчане именовали в шутку "Дунькина радость".
Абсолютно всему в крестьянском быту отводилось особое место и придавалось особое значение. По тогдашнему укладу огромная русская печь была не просто неизменной частью интерьера любого деревенского дома. Вокруг неё проистекала вся жизнь. Она и кормилица, и подательница тепла, и детский уголок, и всем болящим лекарь. Помнится кислый запах овчины и дремотное блаженство, которое можно испытать лишь на прожаренных печных кирпичах после того, как до одури наваляешься в снегу и начерпаешь полные валенки.
Аграфена Ипполитовна Гудкова, рождённая в 1902 году (мать её звали Мавра), из себя была статная, физически - жилистая и сильная, а по характеру - властная. Настоящая хозяйка в доме и заботливая мать. Её муж, Николай Нестерович, вернулся с войны покалеченным в 1947 году и вскоре умер. И она осталась одна с четырнадцатью детьми. Приходилось много работать, чтобы накормить столько ртов. В деревне говорили: "Беднее Груши никого нет, но ребятишки у неё, хоть и ходят - заплатка на заплатке - но всегда чистенькие".
Дом бабы Груни Ольга Викторовна помнит отчётливо до последней щёлочки. И лари с зерном, и сундуки-укладки с разным добром, и перины огромные, в которых запросто можно было утонуть, и фикусы в кадках, и бабушкину верхнюю юбку, которую она надевала "на люди". Аграфена Ипполитовна по-мужски ловко управлялась во дворе, руки её никогда не бывали без дела. Она готовила, вязала, шила, стирала, мыла, пряла. И всегда пела, правда, маленькая Оля не всегда понимала, о чём. Про "Колю-Николашу" понимала, а протяжные песни-молитвы были недоступны её детскому сознанию. Было весело и интересно, потому что зимой и ранней весной до самого тепла в доме жили новорожденные телята, ягнята, только что выведшиеся утята и другая живность.
Когда в гости в Михайловку приезжала баба Вера из Ростова, в деревенском доме начинался настоящий праздник. Она привозила гостинцы - чай в нарядных жестяных коробочках и леденцы с чудным названием "Монпасье". Эти коробочки бабушка потом берегла и использовала как шкатулки для хранения чего-нибудь особенно дорогого её сердцу. А ещё баба Вера привозила подарки для Олечки - красивые шёлковые платьица, а однажды даже красные башмачки с ремешком на пуговичке. Девочка была счастлива.
А вот когда приезжал дядька Семён, от которого всё время пахло силосом, чтобы забрать Олю и отвезти к родителям в Воронцовку, становилось немножко грустно, потому что надо было покидать любимый бабушкин дом. Дядька, возивший из Михайловки молоко на молокозавод, попутно забирал девочку и, сажая её рядом с собой в кабину трактора, говорил бодрым голосом: "Ну что, на хаус поехали?".
Аграфена Ипполитовна умерла в 1983 году на восемьдесят втором году жизни. К тому времени она совсем ослепла и страдала гангреной ног, но смерть свою приняла со стоическим смирением. Она всё говорила хлопотавшим около неё женщинам: "Девки, как умру, не плачьте обо мне. Только свечки ставьте и всё, уж больно я темноты боюсь". Похоронили её в Воронцовке, где она венчалась со своим мужем.
Почти четверть века прошло с той поры, как не стало бабушки, но воспоминания о ней и о дорогой сердцу Михайловке становятся со временем лишь ярче. Но, видимо, тоска по малой родине вообще характерна для зрелых людей. Не так давно Ольга Викторовна Беседина разговаривала со своим земляком, с которым когда-то вместе начинали службу. Он уже много лет живёт в Астрахани. И он ей сказал: "Что здесь? Только голая астраханская степь. И тут мы прожили свои лучшие годы! А помнишь, у нас на Тамбовщине: земля - чёрная-чёрная, а небо - синее-синее, как нарисованное. А звёзды! Таких звёзд, как у нас на Тамбовщине, нет нигде".
