В Тамбовском молодёжном театре состоялась премьера «Плутни Скапена»

«Ох, ну и отрывались же мы тогда!.. Нет, слова такого не было — «отрывались»,  а какое было, уже и  не вспомнить. А место, где все тусили — кажется, так говорили, да? — было знатное: старый причал. Он и сейчас сохранился, почти такой же, только у нас там жизнь кипела». …И вдруг  элегически-хулиганские воспоминания материализуются. Сцена заполняется, оживает заброшенный причал, и под нестареющий музыкальный «винтаж» закручивается тугая пружина  интриги с  влюблёнными;  глупыми строгими отцами (ну как не назвать их предками!), путаницей, неожиданными совпадениями, ну и, конечно, с ловкачом, который берётся решить все проблемы. Ловкача зовут Скапен. Это не кличка, он — самый настоящий мольеровский  Скапен, и на сцене та самая комедия, написанная три с половиной столетия назад. Случиться же такое могло когда угодно: предоставленные сами себе молодые люди наворотили дел —  что за невидаль, родители считают, что «им виднее» — тоже ничего удивительного, и легко представить, что на сцене разворачиваются события тех лет, когда нынешние солидные взрослые были отчаянно молоды и проводили вечера на том самом причале.

Но время уже наложило фильтры: облик персонажей напоминает то о восьмидесятых годах прошлого века, то о девяностых, а то вдруг отсылает в более раннее прошлое — так, как происходит в воспоминаниях, когда временные слои словно бы сдвигаются, как чуть покосившиеся конструкции причала (художник-постановщик Сергей Федоровичев). На этом причале устроил себе штаб-квартиру  Скапен (Юрий Фитисов),  слуга Жеронта (Сергей Демидов), оставленный присматривать за его сыном Леандром (Александр Паршин). В режиссёрском решении Виктора Фёдорова  Скапен из персонажа комедии масок превращается в  романтического героя, одиночку, во всём полагающегося на себя. «Хулиганский шик» костюма,  неуловимо приблатнённые манеры, полунамёки в рассказах — он настоящий герой для большинства завсегдатаев причала: от прачек, кроме, разве что, одной, до богатеньких мальчиков, которым при всей их состоятельности, сверкающей на каждой пуговице, далеко до расслабленной, как у Челентано, элегантности Скапена. 

С подобной же элегантностью режиссёр подходит к проделкам главного героя, и из примитивных грубых хитростей они превращаются в блистательные остроумные и красивые каверзы. Даже сцена, где сидящего в мешке Жеронта лупят палками, потеряла примитивность, став по-настоящему смешной. Найденное пластическое решение не просто транслирует событие, но и рассказывает новую часть  ещё одной истории, проявившейся в спектакле. Эта история, вполне заслуживающая называться сверхисторией,  развивается параллельно мольеровскому сюжету,  дополняя его юмором и лирикой.

Точная пропорция юмора и романтики, внесённая в площадную буффонаду, полностью меняет её атмосферу, в ней появляется веселье, простор, дух приключений. Масса мелких событий, придуманных режиссёром, делает  эту атмосферу физически осязаемой.  Нет необходимости пересказывать точно найденные мелочи и детали, в пересказе они непременно потеряют лёгкость, которая является важнейшим достоинством постановки. Герои танцуют, рыбачат, дерутся, жонглируют, фехтуют то на удочках, то на дубинах и черпаках (режиссёр по пластике Ник Шония)  — заполнена каждая минута, но нет суеты и беспорядка. Щитами в поединках служат громкие блестящие тазы, позаимствованные у прачек, которые на причале стирают и сушат, а заодно деятельно участвуют в событиях.

Мольер удвоил количество персонажей: обычно комедиографы обходились одной парой влюблённых и одним отцом-остолопом или кем-то подобным. Наверное, он добивался большего комического эффекта, ну, а на сей раз умножается не только комический, но и романтический эффект, усиливаемый долей загадочности. «Мальчики-мажоры» Леандр и Октав (Алексей Татаринов) схожи в своей  недотёпистости (настоящие сыновья своих отцов),  только Леандр кажется более светским, Октав же проще и прямолинейнее (где-то он даже становится похож на Челентано из всенародно любимых комедий 80-х годов), а вот их избранницы полны загадок. Трудно понять, когда искренна Зербинетта (Екатерина Кочанова), когда притворяется — ну какая цыганка будет вполне искренна с чужаками?  Гиацинта (Татьяна Хвостова), нежное создание нет-нет, да и сверкнёт глазками, как самая настоящая хищница. Да и кормилица ее Нерина (Дарья Синюкова), похоже, имеет тайну, к тому же общую с Жеронтом, который оказывается отцом Гиацинты.

Как и полагается, Аргант узнает в Зербинетте  украденную цыганами дочь. После таких открытий все проблемы влюблённых пар разрешаются честным образом, а враньё и манипуляции Скапена, тоже на свой способ их решившего, оказываются бессмысленными и ненужными. Получается,  старший приятель, многозначительный  и всемогущий, на самом-то деле ничего особенного сделать не может…  Так спадают чары, когда взрослеешь. Вчерашний герой не делается хуже, но сходит с высоты — как Скапен слезает по верёвочной лестнице. Кумир и герой становится просто человеком, который вообще-то тоже влюблён, пусть и не так наивно, как мальчишки, которым помогал. Взаимоотношения Скапена и одной из портовых прачек (Марина Троицкая), сыгранные без единого слова, — пожалуй, лучшая из любовных историй, случившихся на старом причале…