Жизнь, достойная романа

« Жердевские новости »
27
от
Среда, 1 июля, 2015 (Весь день)
740
https://top68.ru/sites/default/files/styles/768x474/public/article-images/2015/07/01/top68.ru-zhizn-dostoinaya-romana-58393.gif?itok=-WGlEcMJ

Как все-таки схожи судьбы людей, детство и юность которых выпали на Великую Отечественную войну. На их плечи легли такие трудности, какие и не снились поколению сегодняшнему. Но по-другому тогда было нельзя – весь трудовой тыл, от мала до велика, жил под единым лозунгом: «Все для фронта, все для победы!» и надеждой на скорейшее окончание войны.
 

Детство, опаленное войной

Леониду Филипповичу Белолипецкому, проживающему сегодня в Жердевке, скоро исполнится 84, но воспоминания о военном детстве до сих пор бередят его душу. Да и детства-то, по большому счету, у него и его сверстников не было. 

Черную весть о начале войны 10-летний Леонид услышал в Сукмановке, где на тот момент жила его семья. В тот далекий июньский день люди в селе занимались обычными для себя делами, ничто не предвещало беды. Мальчишки, как обычно, играли в насыпанной прямо у дороги куче песка, как вдруг увидели стремительно приближающегося к ним на взмыленном коне всадника, что-то кричавшего. Когда он поравнялся с детьми, они услышали тревожное: «Товарищи, только без паники! Началась война!». Через некоторое время крики и плач уже доносились из каждой избы. Они навсегда врезались в память маленького Лени, как неотвратимость чего-то страшного, в одно мгновение перечеркнувшего мирную жизнь.

И начались военные будни. Правда, поначалу никаких заметных изменений в жизни села не происходило. Только каждый день один за другим стали уходить на фронт мужчины. Жены и матери, плача, провожали их пешком до Жердевки, до призывного пункта, а потом взваливали на себя всю мужскую работу и трудились день и ночь не покладая рук. В сентябре и ребятишек стали привлекать к работе в колхозе. Сначала к легкой – помогать старшим, а уже на следующий год им, от вершка два горшка, пришлось пахать на лошадях. Какие из них были пахари, лучше и не вспоминать – всковырнут неглубоко землю и только. Но другого выхода не было, и мальчишки старались как могли, даже соперничали друг с другом: я, мол, уже две борозды прошел, а ты что же?

Лошади после недавней передачи их в колхозы были еще домашними, отзывались на привычные им клички, но каждая со своим характером. Иная, если ее запрягает кто-то постарше, подчиняется, молча подставляя голову в хомут, а если видит перед собой мелкого пацаненка, может и упереться, словно издеваясь: ну-ну, покажи, на что ты способен!

А фронт тем временем был не так уж и далеко от нашего района. До села частенько доносились залпы орудий. Нередко мальчишки видели пролетающие в небе самолеты с красными звездами на фюзеляже. А однажды за селом упали два наших подбитых самолета. Все жители сбежались посмотреть тогда на чудом оставшихся в живых летчиков. Было даже время, когда спать сукмановцы ложились одетыми и обутыми – речь шла об эвакуации. 

Времени на игры, которые с приходом войны сменили свою тематику (теперь играли в «наших» и «немцев»), совсем не оставалось. Весной дети пахали, летом работали на сенокосе, зимой дела тоже находились. Прямо со школы, не переодеваясь, они хватали санки и пешком, шесть километров по лесу, топали на сахзавод за жомом для коровы. Плохо обстояли дела и с обогревом дома. Еще летом мать, уходя на работу, раздавала всем детям поручения: кому запасти мешок травы, кому хвои и навоза, чтобы протопиться зимой. Но все это не спасало от лютых холодов. Бывало, что даже вода в чугунке промерзала до дна.

По мере взросления и поручения председателя колхоза, адресованные детям, становились сложнее и серьезнее. Леонид Филиппович вспоминает: когда начиналась уборочная, у ребят не оставалось времени даже на сон. В три часа утра в дом стучали, и приходилось вскакивать от пронзительного голоса председателя: «Сино-о-ок! Вставай!». Наспех напялив на себя одежду, с кучкой таких же подростков он бежал к уже ожидавшим их запряженным быкам и шел с ними на ток, там загружались зерном – и на элеватор в Жердевку, затем обратно. А бык – животное нерасторопное, пока дойдешь туда-сюда – уже полночь. Только упадешь головой на подушку, через три часа снова: «Сино-о-ок!». Если сразу не проснешься, можно и хворостины схлопотать. И так до конца уборочной.

В школе тогда начинали учиться после всех осенних работ – в октябре, а заканчивали в апреле, когда нужно было приступать к посевной. Несмотря на трудности, мать, сама имевшая четыре класса образования, всеми правдами и неправдами уговаривала детей не бросать учебу и учила их всему, что знала сама. Благодаря ее стараниям читать Леонид научился уже в пять лет. Отец очень гордился сыном, когда тот зачитывал гостям заметки из «Колхозной зари» (первое название «Жердевских новостей»).

Леонид Филиппович с ностальгией вспоминает и свое детство, когда трудности воспринимались как само собой разумеющееся, и послевоенную юность. Народу на территории Сукмановки в то время было несоизмеримо больше. Об этом говорит и тот факт, что там находилось целых пять колхозов. Молодежь устраивала себе так называемые пятачки, где собирались потанцевать под гармошку, побалагурить, а частенько и подраться с соседским «пятачком», и, конечно же, из-за девчонок, которые, по словам Белолипецкого, были одна другой краше.

 

От тепловоза - к самолетам

В 1946 году Леонид окончил школу-семилетку и поступил в Борисоглебское железнодорожное училище, по окончании которого получил специальность помощника машиниста тепловоза. Знания там давали такие, что и по сей день, разбуди его среди ночи, он расскажет, как устроена огромная машина. А поработать на ней пришлось только два года. Из Министерства трудовых ресурсов пришел приказ снять всех несовершеннолетних с работы на тепловозах. Недолго думая, юноша по комсомольской путевке завербовался в г. Белую Калитву, на строительно-монтажный поезд. Ехал за романтикой, а попал в палаточный лагерь среди степи, где из рабочих были одни женщины, и те условно-освобожденные. Раз в день приходил грузовик с хлебом – как хочешь, так и выживай. С детства отличавшийся нетерпимостью к малейшей несправедливости и решительным характером, Леонид, даже зная о том, что рискует нарваться на суровое наказание, решился бежать с добровольно выбранной «каторги». Бежал в чем был: в носках на босу ногу, майке и сатиновых штанах, да еще и без документов, поэтому в поездах для него было только одно сидяче-лежачее место – на крыше. На одной из станций его все же ссадили с поезда, но нашелся земляк из Рымарева, который помог Леониду добраться до Волгограда, где жила сестра с мужем. Но и тут его ждало разочарование: родственники уехали в отпуск в Сукмановку.

О том, с какими приключениями он добирался до дома, нужно писать отдельно. Скажем одно: ему еще много пришлось поскитаться, но всегда на его пути оказывались добрые люди, которые помогали пареньку не пропасть на необъятных просторах бывшего СССР.

А за свой побег он все-таки получил наказание – шесть месяцев отработки на железной дороге.

Затем была служба в армии, которой Леонид Белолипецкий отдал пять лет. Начинал служить в Белоруссии, где пришлось работать на разборке оставшихся после войны завалов. Позже он вместе с десятью своими сослуживцами, имеющими, как и он, образование, был направлен в Латвию, в школу авиационных механиков, которую и окончил с отличием. Это означало, что он мог сам выбрать место дальнейшей службы. Выбрал Иваново, которое и сегодня считается городом невест, а уж в те времена, когда почти на каждой улице стояла швейная фабрика, здесь было настоящее женское царство, разбавленное военными городками, представлявшими почти все рода войск Советской армии. Служба в Иваново не была сложной. Механик Белолипецкий готовил самолеты к учебным полетам, и пока те были в небе, мог себе позволить отдохнуть. Однажды солдатам предложили: те, кто хочет пораньше демобилизоваться, могут завербоваться в Норильск, где начинается строительство никелевого комбината. Наш любитель приключений тут же уцепился за такую возможность. Перед поездкой на север ему дали отпуск на целый месяц. 

Мать, встречая сына, которого не видела пять лет, поставила на стол вместе с нехитрой закуской бутылку самогона, зная, что сын не откажется.

«Мам, а я больше не пью!» – услышала та в ответ.

«Ой-ё-ёй! Изгубили ребенка!» – заголосила с печи старенькая бабушка. А Леониду этого добра с лихвой хватило в армии, благо у механиков авиационного спирта было в неограниченном количестве. Зато с тех пор к алкоголю он стал совершенно равнодушен.

Матери не понравилось решение сына поехать в Норильск. Хитростью она вынудила его уехать в Волгоград, где родня тут же устроила его на знаменитый тракторный завод формовщиком. Но городская суета совсем не привлекала парня, привыкшего к размеренной сельской жизни. Он вернулся на родину, где устроился на сахарный завод, затем поработал в «Сельхозтехнике», а оттуда пришел в военную часть на привычную для него специальность авиамеханика. Здесь ему очень нравилось, в части он рассчитывал благополучно доработать до самой пенсии. Но не судьба – военную часть, дислоцирующуюся в Жердевке, перевели в Харьков.

 

Венцом карьеры стал спорт

Леонид Филиппович решил продолжить образование, поступив на физико-математический факультет Тамбовского пединститута, два последних года он оканчивал уже заочно, так как директор Сукмановской школы Г. Д. Герасимов предложил ему вести уроки физкультуры. Нужно признать, что самый первый урок у Леонида Филипповича не задался, да так, что он чуть было не ушел из школы. А все из-за конфликта со старшеклассниками, решившими показать, кто в доме хозяин. Ну Белолипецкий им в ответ и показал. Зато в будущем эти зачинщики стали ему самой надежной опорой и настоящими помощниками.

Новому для себя делу учитель отдавал себя без остатка, чем заслужил авторитет как среди своих учеников, так и педагогического коллектива. Никогда ни на кого не жаловался, предпочитая все споры и разногласия решать по справедливости. На уроки физкультуры школьники бежали с большим желанием. Учитель всегда был с ними на равных. Если на лыжах – то впереди, если волейбол, то сам бегает с мячом, зажигая своим примером. На базе Сукмановской школы стали проходить секции учителей физкультуры района, а юные спортсмены не пропускали ни одних соревнований, откуда привозили в родную школу заслуженные награды, сделав ее со временем одной из лучших школ района по спортивным достижениям. Да и были они физически более развитыми и подготовленными к службе в армии, чем их сверстники, что не раз отмечали на призывной комиссии.

 Однако и здесь у нашего героя не обошлось без приключений. Случилось так, что во городской школе № 2 некому было преподавать физику, и заведующий РОНО В. Н. Моторин в категоричной форме предложил ему перейти на новое место работы, обосновав это тем, что по диплому он физик, а не физкультурник, но Леонид Филиппович не изменил любимому делу, остался на прежнем месте работы, а чтобы доказать, что «есть еще порох в пороховницах», на четвертом десятке поступил и успешно окончил спортфак ТГПИ.

В личной жизни у Белолипецкого тоже полный порядок. Более 50 лет он счастлив в браке со своей супругой. Вместе они воспитали и дали хорошее образование двум своим детям, теперь вот радуются успехам внучат. Леониду Филипповичу никто не даст его анкетного возраста: стройный, подтянутый. В его возрасте многие стараются реже выходить из дома, но наш герой полон сил, энергии и планов на будущее. Да он и сам считает, что ему рано еще жить одними воспоминаниями. Вот только для любимой газеты, которую он читает с пяти лет, сделал исключение и рассказал лишь незначительную часть своей богатой и насыщенной событиями биографии. 

 

Автор: 
И. Старова
Читайте также:
Наверх