Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд

« Уваровская жизнь »
9
от
Среда, 25 февраля, 2015 (Весь день)
1462
https://top68.ru/sites/default/files/styles/768x474/public/article-images/2015/02/25/top68.ru-iz-odnogo-metalla-lyut-medal-za-boi-medal-za-trud-50923.jpg?itok=fU9R7HSW

Подзабытый ныне поэт Владимир Маяковский в одном из своих произведений написал такие строки: "Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей…". Эти слова, без сомнения, можно отнести к тем, кто в грозные годы Великой Отечественной войны сражался на фронтах, трудился в тылу, каждый день приближая победу. К этому стойкому поколению относится и Клавдия Сергеевна Куракова. Даже не верится, что эта хрупкая, небольшого роста женщина смогла столько перенести за свои почти девяносто лет.

Прощайте родные места

Родилась Клава в Подгорном, в многодетной семье - семь детей было у родителей. Семья была крепкой, имелось хозяйство, за что и поплатились: отца арестовали, и мать осталась одна с малыми детьми. Жили трудно, но Клава всё-таки закончила семь классов.

Когда началась Великая Отечественная война, Клавдия стала работать в колхозе. Старших братьев забрали на фронт, а вскоре и молодая девушка получила повестку, в которой ей предписывалось явиться в Уварово в военкомат. Там всем собравшимся было приказано на следующий день быть к 9 часам на станции Обловка с вещами и запасом продуктов. С собой в котомочку Клава смогла взять лишь сухари.

На станции собралось почти сто девушек со всего района. Два дня томились они в ожидании на Обловке, а потом подали вагоны, девушки сели в них и поехали. Куда, зачем везут - никто ничего не говорил. В полной неизвестности двигались по ночам, чтобы не попасть под бомбёжку. Остановкой стал Волхов под Ленинградом. Три дня состав простоял там, пропуская эшелоны, и опять в путь. Кругом было неспокойно. Война уже не казалась чем-то отстранённым, были слышны взрывы, бомбёжка, летали самолёты. Было страшно. И вот следующая остановка. Из вагонов девушек пересадили в машины, и снова в путь. Привезли всех к Ладожскому озеру. Народу там было очень много. Все вместе сели на пароход и поплыли. Серые волны, низкие тучи, пронизывающий ветер, взрывы снарядов - ужас сковывал их всю дорогу. Девушки сами не помнили, как их пароходик причалил к берегу. Здесь их встречали, и первое, что они услышали, было: "Среди вас есть счастливый человек. Вы доплыли, а то как поплывёт пароход - по нему обстрел".

И снова приказано садиться на машины и в путь, на станцию Рахья.

Девушкам предстояло трудиться на торфоразработках, добывая топливо для осаждённого Ленинграда.

Труд был очень тяжёлый. Копали болото лопатами, торф поднимали наверх, толкая вагонетки, отвозили на просушку. Доставали его практически из болотной воды, он был совсем мокрый. Потом его укладывали в клетки для просушки. Когда торф просыхал, складывали в корзинки и на себе таскали, складывая в штабеля. Весь этот тяжёлый труд несли на себе хрупкие женщины. Из мужчин был только один бригадир.

Потом прислали на подмогу ещё девушек - из Ленинграда. Клавдия Сергеевна вспоминала, как сдружились они, поддерживали друг друга. Хотя и здесь характеры у всех были разные, но больше было душевных, добрых.

Брёвнышко к брёвнышку

После торфа перевели на лесозаготовки. Пилы, топоры в руки дали. Пилили лес: ель, сосну, реже берёзу. Клава была самая молодая из подруг. До этого времени она в руках ни топор, ни пилу не держала. Тут надо было пилить споро, вырабатывать норму. Со временем пришла сноровка.

Ели и сосну распиливали сначала на шестиметровые брёвна, а потом уже - на двухметровые. Их, эти двухметровые брёвна, девушки на своих плечах таскали и складывали штабелями шириной пять метров и высотой в метр. Была выделена для перевозки брёвен лошадь, но она тонула в болоте. Поэтому девушки подбирались по росту и втроём на плече (двое по краям и одна в середине) переносили эти брёвна и грузили на платформы. По узкоколейке эти дрова уходили в блокадный Ленинград.

И летом, и зимой ходить приходилось в ватных штанах, чтобы не кусала мошкара. Просушиться негде было, жили в большом бараке, где толком не было тепла. Посреди барака стояла одна единственная печка.

Работали в три смены. Бои шли совсем недалеко, и, уходя в лес, ориентировались по их канонаде. Были артобстрелы, бомбёжки. Следы их виднелись кругом, когда девушки шли утром на работу.

Трудились до самого вечера. Питались сначала по большей части тем, что захватили с собой из дома. А много чего было захватить? Сухарей да пшена. Но потом и эти запасы иссякли. Кормили в столовой совсем скудно. Утром давали плошку полупустого супа. Вечером столько же каши. Да хлеб, тот самый, блокадный. По сей день при воспоминании о том хлебушке на глаза Клавдии Сергеевны набегают слёзы и дрожит голос. Зимой хлеб застывал и становился твёрдым, как кирпич. Поэтому чтобы поделить, его рубили топором. Питались и тем, что собирали в лесу: клюквой, грибами. Ели щи из ботвы, брюквы.

Девушки-лесорубы работали по трое. Двое пилили двуручной пилой дерево, одна - обрубала сучья. По очереди сменяли друг друга, пилить было очень тяжело. Прежде чем валить дерево, смотрели, чтобы не задавить кого-нибудь. Но однажды всё-таки лошадь попала под упавшее дерево.

Когда пришла весна, к скудной еде прибавился берёзовый сок. У всех были котелки: как шли на работу, топором делали зарубку на берёзе, чтобы собрать сок.

Питались по карточкам. Чтобы успеть отовариться, девушки объединялись в пары. Например, одна берёт две карточки на столовую, а другая две карточки на хлеб. И там, и там надо было отстоять большую очередь, но благодаря этому обмену, успевали взять. Хотя всё равно были постоянно голодными. Клавдия Сергеевна вспоминает, как в пять часов утра просыпались и не могли уснуть: желудок ломило, хотелось есть, а не было вовсе ничего, чтобы утолить голод.

Два года была Клавдия на этих работах. За это время двоих девушек похоронили, а некоторых переправляли через Ладогу на Большую землю, так как были они сильно ослаблены. Но даже в это сложное, трудное, страшное время старались сохранить бодрость духа, иногда все вместе и песню затягивали. Молоды и задорны были уваровские девчата. Этот задор и помог им выжить в ленинградских болотах и вместе с ленинградцами пережить долгие дни блокады.

Долгая дорога домой

Как только дорогу Москва-Ленинград освободили, девушек направили домой. Это был первый состав, который пошёл после снятия блокады.

Дома побыли недолго, а через месяц отправились обратно. В родных стенах дошедшие до истощения девушки немного поправились, хоть и здесь на уваровской земле было очень голодно. Зерна в колхозах почти не собрали, ели всё, что имело хоть какую-то пищевую ценность. Хлеб пекли с лебедой, жмыхом, жёлудями. Спасало то, что на огородах росли свёкла, тыква, кое-какие овощи. Дома Клава узнала, что под Ленинградом воевали два её брата. Были совсем близко от неё, но не довелось им свидеться, погибли оба…

Когда пришла пора отправляться обратно в Ленинград, в этот раз собрались не все. Но Клавдия и её подруги опасались, что если они не поедут, то их могут осудить. Поэтому они снова вернулись в Ленинград.

Поправившие немного здоровье девушки стали выполнять норму. Кроме 400 граммов хлеба за это им прибавили талончики, да и город уже стал лучше снабжаться после снятия блокады. Стало немного полегче, а потом постепенно жизнь начала налаживаться. Четыре года отработала Клавдия на заготовках топлива для Ленинграда.

Собралась домой, а подруги-ленинградки уговаривали её остаться. За годы сдружились, сроднились. Да и верили, что восстановят северную столицу, вернут ей её величие и красоту, и будет там жить очень хорошо. Вместе с подругой из Уварова Антониной Александровной Милосердовой собрались остаться. Но Тоне пришло письмо, что вернулся с фронта её отец. Девушка засобиралась домой. Одной остаться в чужом городе Клава побоялась, о чём потом не раз потужила.

Вот и мир

Она вернулась в родное село Подгорное. Послевоенная жизнь была трудной. У Клавы всего семь классов образования, один путь - в колхоз. После войны никакой техники не было, поля обрабатывали вручную: косили, снопы вязали, пололи. Через некоторое время вышла замуж. Муж - участник войны, был ранен, контужен. Семья поселилась под Моисеево. Друг за другом родились дочь Лена и сын Толя. Хоть и малы были дети, а работать в колхозе надо было. В посёлочке, где жили Кураковы, не было детского сада. Муж работал, да и Клавдии полоску намерили. А куда отправляться от малых детей? Договорились с одной женщиной, поначалу оставляли детей у неё. А когда немного подросли, стали дома замыкать. Хоть и нечего было взять в избе, а боялись, что с детьми может что-нибудь случиться.

Клавдия Сергеевна болела много. Здоровье у неё было подорвано тяжким трудом. Никогда она не думала дожить до столь почтенного возраста. Но сейчас жизнь её радует, возвращая ей все долги за её тяжёлую юность.

Несколько лет назад взяла маму к себе дочь Елена. Клавдия Сергеевна довольна, как к ней относятся и дочь, и зять Виктор. Ещё два года назад могла она выйти в огород с тяпкой, помочь по хозяйству. Сейчас признаётся, что уже нет сил для этого. Правда, старается по мере возможности помочь дочери. Радуют Клавдию Сергеевну внуки, правнуки, то, что живут они в мире, достатке.

Город на Неве помнит и чтит тех, кто вместе с ним пережил страшные дни блокады. Памятная медаль была вручена и Клавдии Сергеевне Кураковой, одной из тех уваровских девчонок, которые помогли ему выстоять.

Фото автора

Автор: 
Елена Уварова
Читайте также:
Наверх