Творец Победы - народ

« Трудовая слава »
40
от
Среда, 1 октября, 2014 (Весь день)
958

  В этом номере «Трудовая слава» продолжает цикл ретроспективных публикаций, посвященных подвигу народа в годы Великой Отечественной войны.
  Сегодня мы предлагаем вашему вниманию подборку статей, рассказывающих о сампурцах - солдатах Победы устами внештатных авторов и журналистов «районки» разных лет.

Обычное задание
  В коричневой застекленной рамке поблескивают ордена и медали «За боевые заслуги», «За освобождение Белграда», «За взятие Будапешта» …
- А вот эта награда, - Дмитрий Васильевич берет в руки слегка потертую боевую реликвию, - для меня самая дорогая.
«За отвагу» - читаю золотые тисненые буквы.
...Это произошло зимой 1943 года в Днепропетровской области. Наши войска готовились к прорыву вражеской обороны. Для успешного проведения операции во что бы то ни стало требовался «язык». С этой целью была выделена группа разведчиков и группа саперов, которая должна была обеспечить их проход на вражескую территорию.
Лежали около часа. Взгляды были обращены на восток, в сторону небольшого, поросшего лесом холмика. Оттуда должна взлететь зеленая ракета – сигнал к началу операции. Ее ждали все. Каждая секунда казалась годом. К телу все упрямей и настойчивей пробирался холод. Кажется, вот-вот скует все тело и тогда уже не шевельнуть ни рукой, ни ногой.
- Ракета!
Она взлетела неожиданно, осветив окрестности в серебристо-зеленоватый свет. В тот же миг с нашей стороны заработала артиллерия.
Выставив вперед миноискатели, саперы поползли вперед. Следом двинулись разведчики.
Метров через тридцать Дмитрий Васильевич услышал в наушниках характерное попискивание.
- Мина! - молниеносно пронеслось в голове. Осторожнее, четче стали движения. Лихорадочней заработала голова. До проволочных заграждений пять раз взрывались наушники мышиным писком, и каждый раз он отзывался в сердце.
Метр за метром под свистящим грохочущим потоком канонады продвигались бойцы к вражеским окопам.
Через некоторое время огонь стих. Первыми по-прежнему идут разведчики. «Язык» на их совести. Взять его нужно во что бы то ни стало.
Дмитрий Васильевич зачерпнул пригоршней снег, приложил к разгоряченному лицу. Со стороны немецких окопов раздались автоматные очереди, взрывы гранат. В небо взвились десятки ракет. Стало светло, как днем.
Время тянулось медленно. Наконец он услышал похрустывание снега - показались силуэты разведчиков.
К своим Дмитрий Васильевич отходил последним. Неожиданно в стороне послышался глухой сдавленный стон. «Наш», - пронеслось в голове. Это был один из разведчиков.
Он лежал на почерневшем снегу, неловко поджав левую ногу. Делать перевязку было некогда. Дмитрий Васильевич взвалил отяжелевшее тело на себя и двинулся вперед.
Когда до своих осталось не больше двадцати метров, почувствовал тупую боль в спине. Перед глазами поплыли круги, закачалось небо…
В палисаднике пахло сиренью. Надя пригнула ветку, сорвала бутончик цветов. В этот момент раздался голос почтальона: «Надюша, вам письмо».
Давно уже в дом Мешковых не приходили вести с фронта. Вся семья собралась у стола. Мать, теребя руками фартук, торопила дочь: «Ну читай же, читай!»
Сухие строки, незнакомый почерк:
«...Ваш муж, Дмитрий Васильевич Мешков, находится в госпитале… Весь личный состав подразделения гордится его подвигом».
Жив! Для семьи Мешковых это было главное. Почти полгода не получали они весточки с фронта.

В. МАРКОВ
совхоз «Степное гнездо»
«Трудовая слава»
№ 56 за 9 мая 1967 года

 

На мирном посту

  В классе торжественная тишина. С неослабевающим вниманием слушают десятиклассники Сатинской средней школы невысокого седоволосого человека. «Сейчас вы стоите на пороге самостоятельной жизни, - говорит он. – И я рад, что вы, как настоящие патриоты, собираетесь ехать на передовой край нашей борьбы за изобилие. Целина – это богатство и сила нашей страны. И лучшие из лучших едут именно туда».
Так напутствовал директор школы Александр Макарович Кошелев своих питомцев, всем классом решивших отправиться на целинные земли.
  Тридцать пять лет своей жизни отдал он благородному делу воспитания детей. Тридцать пять лет, если не считать суровых годин войны. Он воевал за то, чтобы будущие его ученики не знали, что такое война.
  Политрук, политический организатор масс… Почетное, но очень трудное и ответственное звание. И часто судьбу боя решает именно поведение политрука, его умение поднять, вдохновить людей.
Всю войну провел Александр Макарович на политической работе в армии. В самой гуще боя, первый при наступлении, последний при отступлении – и так в течение всех долгих лет войны.
Он рассказывает о той поре неохотно. «Это был мой долг, мой партийный долг, и любой другой поступил бы на моем месте точно так же. Так стоит ли об этом говорить?» - как бы спрашивает Кошелев.
  Зато с каким вдохновением, с какой гордостью рассказывает он о своих боевых товарищах, совершавших чудеса героизма.
«В одном местечке, - вспоминает Александр Макарович, - наша часть была окружена. Семь атак отборнейших эсэсовских полков отбили мы в течение дня, а затем перешли в контрнаступление и все-таки вырвались из кольца. В этом бою на одного из наших солдат наскочило сразу три здоровенных эсэсовца. Он вырвал у одного из них автомат, двоих оглушил, а третьего задушил в схватке…»
  Александр Макарович задумчиво смотрит куда-то в пространство: «Да, силен наш советский человек. Ведь кто бы другой мог вынести такую тяжесть и выйти из войны еще более сильным и окрепшим. Только наш человек способен на это!»
  Давно отгремели годы войны. Старый фронтовик Кошелев – на своем мирном посту. Он воспитывает настоящих патриотов, людей, всегда готовых встать на защиту своей великой Родины.

 

В. ГАРМАШ
«Социалистический труд»
№ 55 от 9 мая 1961 года

 

Как верили тогда

  Всю зиму, долгую и холодную, Матрена Евгеньевна гостила у сына в Харькове. А когда весна наступила, засобиралась в дорогу. По дому своему сильно соскучилась, по родной деревне, что устроилась на берегу Цны.
  Ты только себя береги, сказал на прощанье сын. - Пиши почаще. Знаешь, как мы за тебя волнуемся.
  Себя береги… Слова-то какие, - раздумывала она, сидя в поезде. - Сегодня их сын сказал, а тогда, в 41-м, муж произнес, когда провожала его на фронт.
- Не волнуйся, Мотя, вернемся с победой, - успокаивал всю дорогу до военкомата. – За ребятишками гляди. Старшенькие скоро во всем тебе помогать будут. А мы все равно врага проклятого одолеем…
Поверила. Уж больно убедительно говорил. Привыкла к его верному слову, слову коммуниста, председателя колхоза. Да и не только она - все ему верили. Потому как надежд ничьих никогда не обманывал.
- Управляйтесь тут сами, без нас, - наказывали уходящие на фронт мужики женщинам да старикам, на чьи плечи ложилась тяжелая ноша.
  И они старались изо всех сил. Мечтали, вот разобьют фашистов, вернутся сыновья, братья, отцы и удивятся: «Как же вы так смогли хозяйствовать, что колхоз по-прежнему живет?!»
Подобные мысли возникали у Матрены Евгеньевны нередко. Делилась ими с подругами, с теми, с кем с раннего утра до позднего вечера пропадала либо в поле, либо на ферме.
- А урожай-то какой удался в первые два военных года! – снова погрузилась в воспоминания солдатка. – Все поле, бывало, в снопах. Колосья тугие, спелым соком налиты. Как им тогда мужских рук не хватало!
  Муж, Семен Петрович, в письмах часто спрашивал о делах колхозных, давал всякие советы как лучше вести хозяйство. Говорил, сильно скучает по детям.
Им, ребятишкам, тоже несладко приходилось. Считай, не видели они детства. Вместе со старшими и косили, и плуги на себе таскали, и тяжесть утрат переносили. Смотрели на нас и то как-то не по-детски.
  Немного легче вздохнули, когда армия стала наступать. Письма радостнее стали приходить, но и похоронки стороной село не облетали. Постучался однажды почтальон и в дом Кокоревой с черной вестью.
  Не дожил ее Семен до мая 45-го. Вражеская пуля сразила его под Ленинградом. Похоронили мужа в братской могиле, которую не раз потом навещала Матрена Евгеньевна. А тогда сжала до боли зубы и с головой ушла в работу. Иначе, наверное, и не выжила бы.
- Сады у нас скоро зацветут, - делится радостью Кокорева с пассажирами. – Все вокруг белым станет.
  Помолчала немного, погрустнела: «Семен мой очень любил эту пору. Еду домой и все думаю, будто с ним встречусь…»

Н. ДАНЬШОВА
«Трудовая слава»
№ 55 от 9 мая 1985 года

Автор: 
Владимир Поветкин
Читайте также:
Наверх